Начало происхождения «большого» монлама относят ко времени ре­форматора Цзонхавы. В биографиях последнего говорится, что в 1409 г. Цзонхава, сделавши для статуй Чжу вышеуказанные украшения, устано­вил чтение монлама. Говорят, что с этого времени вошло в обыкновение чтение монлама, но, по-видимому, окончательное установление его отно­сится ко времени пятого далай-ламы, современника маньчжурского импе­ратора Канси, который, как говорят, утвердил эти правила.

Лишь только входят шамо, за ними идут гуськом разливальщики чая с медными посеребренными или с чисто серебряными кувшинами. Кувшины обшиты или обернуты кожей или тряпками полотна, которые довольно грязны, и остается только удивляться совмещению грязи с роскошью, но это свойственно народам Дальнего Востока. Разливальщиками служат про­столюдины, прибывшие, как передавали, из Цзана по долгу натуральной повинности. Между ними есть и пожилые, но большинство люди молодые и очень немного мальчиков от 12 приблизительно лет. Распоряжаются ими во время разливания несколько духовных из дацана Дэян в Брайбуне. Рас­порядители эти набираются из молодых людей, отличающихся более физи­ческим развитием, чем умственным. Это особый контингент монастырской братии, известный под названием «добда» или «добдага» (силачи), о коих уже упомянуто выше.

После окончания богослужения монахи расходятся по домам. Кварти­руют они в разных частях города, обыкновенно очень тесно, потому что при старании их поместиться по возможности ближе к центру бывает недо­статок квартир, да к тому же и хозяева квартир стараются поместить воз­можно большее число, потому что с каждого лица взимается плата, уста­новленная таксой, а именно 1,3 монеты или около 27 копеек на наши деньги за время монлама — т. е. за 1 месяц. Большой монлам, как уже сказано, длится 20 дней и малый — 10 дней.

10 февраля. Сегодня перед самым закатом солнца происходил обход двух шабдэгма. Они шли в своих шапках с обычными жезлами в руках. Их сопровождали по несколько гэиков и табьёков. Свита усердно выкрикивает знакомые нам слова «па-чжюг-чжи». Во время таких обходов домовладель­цы должны держать в чистоте прилежащие улицы, а духовные вовсе не должны показываться обходящим на глаза. Говорят, что эти обходы стали происходить после упомянутых выше беспорядков с непальцами, учинен­ных духовными во время монлама и как раз в сумерки. Попавшихся по не­осторожности или тут же наказывают розгами и отпускают, или сажают в кутузку, освобождение из которой уже обусловливается уплатою известно­го денежного штрафа.

20 февраля. Сегодня 15-е число первой луны. Утром происходило так называемое «круговращение Майтреи» (по-тибетски — «чжямкор»), т. е. обнесение кругом квартала Чжу изображения Майтреи — будды будущего мира. Церемония эта, весьма пышно обставляемая в монгольских и бурят­ских монастырях, проходит здесь совершенно незаметно, при весьма не­большом стечении народа. Этот будда будущего едва ли не больше почита­ем настоящего Шакьямуни. Замечательна вера в будущее. Даже будды не вечны и должны уступить свои, места другим. Нет надобности заботиться о настоящем, а можно заботиться только о будущем! Нужно примириться со всеми невзгодами в настоящее время, потому что они не вечны, а забо­титься исключительно о лучшем будущем! Вечером были устроены обыч­ные в ламаитских монастырях «жертвоприношения 15-го (числа)» (чжун-гай-чодба). По улицам квартала Чжу, на высоких столбах и подставках выставлены различных размеров щиты (натянутая на рамы яковая кожа) с барельефными фигурами и узорами из масла, окрашенного в разные цвета. Эти фигуры налепляются на щиты. Более крупные фигуры делаются вчер­не из дерева, затем облицовываются маслом. Перед ними поставлены сто­лы, на коих горят светильники. Все щиты обращены тылом к Чжу, т. е. по­ставлены по правую руку от идущего по-солонь. Столбы, по-видимому, не закапываются в землю, а укрепляются кучами камней. Особенно больши­ми размерами щитов и изобилием и художественностью фигур отличается чодба далай-ламских казначеев, устроенная у главных ворот Чжу и двух дацанов Чжюд, помещенных на восточной улице квартала. Таких чодба чрезвычайно много, и каждая устроена на средства отдельных монастыр­ских общин. Фигуры лепятся особыми мастерами-монахами за особую пла­ту, которая соразмеряется с искусством мастеров. Когда с наступлением ночи зажигаются светильники, выходы прилежащих улиц окарауливаются тибетскими солдатами, для того чтобы не допускать народ, пока не осмот­рит чодба административная власть, в числе коей первое место принадле­жит, понятно, далай-ламе и маньчжурскому амбаню. Далай-лама осматри­вает чодба только тогда, когда он специально поселяется в Лхасе (в самом городе). В нынешнем году его нет в городе, поэтому осматривали чодба маньчжурский амбань и местные князья и перерожденцы.

После осмотра высокопоставленными лицами к чодба допускается про­стой народ, который как упомянуто уже раньше, вообще очень падок на зрелища. Женщины и мужчины ходят толпами и, взяв друг друга за   руки, с громким пением, пляшут перед каждой группой чодба. Многие ходят с факелами. Это удовольствие продолжается до поздней ночи. Под конец, как передавали мне, выступают различные хулиганы, которые ловят оди­ноких женщин. В этом преступлении особенно попадаются природные ки­тайцы, но еще в большей степени китайцы от местных матерей.

Депутату за сопровождение полагается уплачивать две монеты, кам­цанскому гэргану — 5 монет; но, кроме этих узаконенных расходов со сто­роны жертвователя, к нему пристают находящиеся вблизи гэики, прося «на водку» или «на чай», что в большом обычае в Центральном Тибете, даже в гораздо большем, чем в нашем отечестве. Скупящийся на несколько монет должен как можно скорее покинуть храм. Когда я пришел в квартиру, то явились поздравители из служителей камцана, которых тоже неудобно от­пускать с пустыми руками и нужно дать хотя бы по одной монете.