Когда народ, утомленный долгим ожиданием, наконец, был рассажен, и распорядители доложили об этом далай-ламе, со стороны дворца стали доноситься тихие звуки линбу (небольшая труба), которые постепенно приближались. Народ притаил дыхание, и взоры всех направились в ту сторону, откуда доносились эти звуки ... Сначала показались музыканты* затем какой-то лама с пачкой горящих курительных свечей, а за ним" уже сам воплощенец «Великомилосердного», т. е. далай-лама. Он был в духов­ном одеянии с шапкой цзонхавинского образца на голове (такая, как изо­бражается на рисунках на Цзонхаве и далай-ламах). Над ним несли зонт зеленого цвета. Непосредственно за ним шли высшие ламы и князья в сво­их обычных желтых шелковых халатах. Когда далай-лама подошел к свое­му престолу, он сделал ему три молитвенных поклона, сняв свою шапку. Свита стояла, предварительно заняв свои места, по обе стороны престола, вдоль боковых стен. Затем далай-лама сел на престол и накинул на себя свою желтую мантию. Тогда стали по очереди подходить лица свиты и, снимая шапки, нагибались перед ним. Он же благословлял их обычным прикладыванием руки к их голове. После этого ламы и князья заняли свои места и уселись, причем ламы сидели по правую руку от далай-ламы, а светские князья — по левую. Далай-лама начал чтение, которое продолжалось около 1,5 часа. После окончания народ, страшно утомленный теснотой под па­лящими лучами солнца, кинулся к выходу и в общем смятении уже нельзя было увидеть обратного шествия. Я видел вышеописанное во второй день.

В третий раз народу собралось еще больше. Приход далай-ламы и це­ремония восхождения его на трон были совершенно тождественны со вче­рашним. Побыв в начале чтения, я вышел на некоторое время из двора, чтобы прохладиться и отдохнуть под кустами на берегу реки, протекающей под самыми стенами ограды. Но, возвратившись обратно, я застал уже со­вершенно иную картину. Вся эта толпа просто ломилась в палатку, чтобы поскорее получить благословение. Происходила невероятная давка, и руки распорядителей устали бить народ, не разбирая ни возраста, ни пола, ни звания. Но всякий подошедший к далай-ламе получал благословение и знакомую ленточку с благословенным узлом, причем светским людям дава­ли ленточку белого цвета, а духовным — красного. Уже выйдя за ворота, каждый, вздохнув свободнее, рассматривал повреждения в своих украше­ниях и на видимых местах своего тела. Особенно пострадавшими оказыва­лись женские украшения: от ударов палками разбивались кораллы, рвались четки и т. п.

У меня не хватило терпения дождаться конца и мужества протеснить­ся через тысячную толпу, и я отправился домой в Лхасу, не получив бла­гословения и не увидев окончания церемонии.