4 апреля, по местному 28-го числа второй луны, за неимением за­втрашнего 29-го числа, происходила церемония изгнания вышеупомянутого человека «лу-гон», т. е. высший выкуп или выкуп за спасителя (далай-ла­му). Церемонию эту совершает духовенство монастыря Чжян-чуб-лина, ос­нованного, как говорят, пятым далай-ламой и принадлежащего «старой секте» (ньин-ма), в сообществе с галданским наместником. Задолго до на­чала церемонии народ стоял непроницаемой толпой перед главными воро­тами Чжу, где происходит начало церемонии, и им же были заняты крыши соседних домов. Я поднялся на крышу одного из домов, составляющих главный двор. Чтение курима, т. е. заклинаний, происходило внутри двора, и зрелище для публики открывается лишь с того момента, как за ворота выходят галданский сэрти в сопровождении духовных вышеназванного монастыря; сюда же выходит и лу-гон в одежде из белой козьей шкуры, наде­той шерстью наружу. Половина лица у него вымазана белой краской, а другая половина — черной. Он держит свой неотлучный черный яковый хвост. На голове — род шлема. Здесь между галданским сэрти и лу-гоном происходит как бы спор, кому из них быть изгнанным. Наконец, они со­глашаются метать жребий посредством кубиков с очками. У галданского сэрти небольшой кубик со многими очками на каждой стороне, а у Лу-гона большой, грубо сделанный, у которого на каждой из шести сторон по одно­му очку. Метание происходит трижды, так как лу-гон не соглашается усту­пить после первых неудач. После третьего раза лу-гон в досаде топчет ку­бик и обращается в бегство на западную или, точнее, юго-западную сторо­ну. Ламы Чжян-чуб-лина в облачениях тарнистических церемоний совер­шают тут же мистическую пляску с соответствующими жестикуляциями. В это время выносят на одной подставке сор, а на другой изображение далай-ламы в фут вышиной в полном духовном облачении.

После окончания пляски начинается процессия вслед за лу-гоном. Впереди несут сор и изображение далай-ламы. За ним следуют ламы Чжян-чуб-лина в числе около 20 человек. В некотором отдалении сзади них духовенство Чжюд-мад со своим лама-умцзадом во главе выносит сор.

За ними идет галданский наместник. Вслед за наместником, вследст­вие отсутствия в настоящее время прорицателя Найчун-чойчжона, несли только полное его облачение и изображение чойчжона в сопровождении всей той свиты, какая полагается при жизни прорицателя, который умер от оспы, свирепствовавшей в Центральном Тибете в 1990 г. Впереди каждой из перечисленных групп шел один из высших членов администрации мон-лама. Так, перед ламами монастыря Чжян-чуб-лина шествовал младший шабдэгма, перед дацаном Чжюд — старший шабдэгма, перед наместни­ком — старший шамо, перед Найчуном — младший шамо. Гэики и табьёки поддерживали порядок среди зрителей. Солдаты шли по краям улицы и часто стреляли холостыми зарядами из своих фитильных ружей.

Сжигание «соров» происходит перед домом амбаня.

Лу-гон, как говорили мне, добегает до реки Уй и там, переодевшись и вымывшись, садится на приготовленную лодку, на которой уплывает в мо­настырь Самьяй. Там он делает пожертвования духовным и заказывает мо­лебен уже за свою жизнь, так как он, продав себя за искупление жизни далай-ламы от нечистых духов, понятно, этим самым подвергается опасно­сти быть фактически взятым сими последними, т. е. умереть.

Церемония началась в половине первого и кончилась в три часа попо­лудни.