Немного спустя после этого происходит собрание на площади, называ­емой «сун-чой-ра», находящейся на южной стороне квартала Чжу, у имею­щегося там далай-ламского седалища из каменных плит, скрепленных гли­ной. Седалище квадратной формы со ступенями. Здесь, впереди сего трона, приготовляется престол для галданского наместника, а кругом, на ступенях этого возвышения, садятся ученые ламы, которым предстоит держать дис­пут для получения ученой степени лхарамба, значение коей будет выясне­но в X главе настоящего труда. Предлагать им вопросы может всякий, при­сутствующий на диспуте. Я замечал, что в таких желающих не бывает не­достатка: выступают по большей части молодые монахи, отчасти желаю­щие выяснить интересующий их вопрос и услышать мнение почтенных ученых, отчасти и пылкие молодые люди, желающие блеснуть перед собра­нием своей эрудицией или просто ораторским искусством, а иногда и про­сто игрой слов. Но многие принимают участие в диспутах из убеждения, что посредством участия в религиозном собеседовании настоящей жизни они удостоятся в будущей неразлучения с учением Победоносного, т. е. Будды,

Далее, немного ранее полудня, происходит собрание, называемое «гун-циг-ман-чжя» (полуденный чай) с двумя чашками чая и похлебкой.

После полудня происходит собственно монлам, т. е. чтение благопоже-ланий перед дверями храма Чжу. Для этого трон галданского сэрти уста­навливается в некотором отдалении перед дверями храма Чжу, лицевой стороной к этим дверям. По обе стороны от трона садятся хамбы Сэ-нбра-гэ-сума. Главный и второстепенные умцзады садятся против сэрти у стены храма, обратившись лицом к сэрти. Собрание это ограничивается чтением и священнодействиями без раздачи чая. На него собирается очень мало ду­ховенства.

Последнее собрание происходит уже под вечер и называется «гон-чжя», т. е. вечерний чай. Во время этого собрания монахам подают по 3 чашки чая.

Если полагается раздача монет, то она происходит после гунциг-ман-чжя и гон-чжя, поэтому эти собрания бывают самыми многолюдными. Вви­ду разноречивых указаний числа духовных Лхасского монлама, показывае­мого в некоторых источниках в 70 тысяч, а в некоторых 50 тысяч, я од­нажды стал считать духовных у главного выхода во время раздачи монет.

Я насчитал около 2250 человек. Таких выходов 7, следовательно, всего вы-шло никак не более 20 тысяч человек.

Интересно бывает смотреть выход многочисленного духовенства в дни раздачи монет. В главные ворота выходят сначала весьма чинно хамбы да­цанов и высшие перерожденцы и ученые ламы, но после них начинается выход обыкновенных монахов, что сопровождается страшной давкой. Над­смотрщиками над порядком являются шамо и гэики, усердно пускающие в дело палки (шамо оставляют тяжелые жезлы и берут в руки более легкие палки). Жутко бывает иногда видеть, как гэик изо всей силы ударяет мо­наха своей дубиной, от такого удара иногда падают. По временам кажется, что гэик бьет ради своего удовольствия, так как, начав бить одного, ударя­ет всех его соседей поголовно, не разбирая ни правых, ни виноватых. Если гэик при исполнении своих обязанностей убьет монаха, то за брайбунекого монаха штрафуется 20 копейками, а за монаха других монастырей 10 ко­пейками, причем штраф увеличен для первых из тех видов, что у гэиков, назначаемых исключительно из Брайбу на, может проявляться месть к сво­им знакомым, которых больше всего, конечно, бывает в своем монастыре. Мне передавали старожилы, что такое убийство бывает очень редко, и по­следний на памяти случай относили за 4—5 лет тому назад (1896-1897 гг.), когда поплатился жизнью один монах из Сэра, затеявший драку с гэиком в сообществе с другими товарищами. Гэик был поставлен в крити­ческое положение и, обнажив постоянно носимую за поясом саблю, убил нападавшего.