2 марта. Сегодня — 25-го числа первой луны — последний день большого монлама. После утреннего собрания духовных богослужения пре­кращаются и начинаются игры уже светских людей. Игры происходят на площади, на южной стороне второго двора Чжу. Знатные князья садятся на балконе второго этажа этого дома-двора. Народ стоит толпой на площади и сидит на крышах прилежащих домов. Уличный порядок поддерживается при помощи дубин гэиков и палок табьёков. Игры состоят в борьбе пары почти голых людей, вымазавших все свое тело бобовым или иным расти­тельным маслом, затем в беге пеших людей и свободных лошадей. Те и другие «бегунцы» отводятся на поле, к западу от Поталы, на большую до­рогу, идущую в Брайбун, и оттуда пускаются бежать. Свободные лошади бегут впереди, погоняемые пешими, а также и конными людьми. Впрочем, как говорили мне, некоторые лошади предпочитают этому славному состя­занию насущный хлеб и, уходя в сторону, щиплют траву. Я, стоя на пло­щади, видел только двух лошадей, пригнанных одним верховым погонщи­ком. Они, ободряемые дикими криками толпы, действительно, очень стре­мительно бежали по улице. Затем прибежали и пешие, разодетые в пест­рые костюмы. По-видимому, ни те, ни другие не получают значительных поощрений своему искусству. Народ скоро после этого разошелся. Немного спустя уехали и брайбунские шамо, положительно державшие город в тер­роре 20 дней. По дороге они заезжают на Поталу, к далай-ламе, который дает им (кладет на шею) хадаки, благодаря за труды, понесенные во время большого монлама.

Если подвести вкратце итог обычному ходу собрания монлама, то день его начинается ранним утром, при начале рассвета. В это время двое табьёков выходят на два пункта в северной и восточной части города и громким криком призывают духовных на собрание. Когда духовные займут свои места, начинается чтение молитв и почти одновременно с этим разливание чая по две чашки, а затем одной чашки тугпа, или похлебки. Чай бывает черный, но забеленный маслом, которое, впрочем, попадает в изо­билии только в чашки сидящих в центральных рядах, так как для них на­значаются первые чайники из заготовленного чая. Занимающие такие мес­та монахи имеют, кроме своих больших чашек, еще особые закрывающие­ся сосуды для собирания масла посредством сдувания с поверхности чая. За все время монлама сидящие в центральных рядах собирают масла почти на 6-7 рублей на наши деньги. Зато сидящим в последних рядах приходится довольствоваться только теплой водой, потому что по мере убывания чая в котлах к нему беспрерывно добавляется холодная вода, чтобы напоить все собрание. Тугпа приготовляется из разваренного риса, с небольшим коли­чеством мяса. Опять-таки и эта тугпа для «центральных» является более или менее густой рисовой кашей, для следующих постепенно обращается в жидкую похлебку, а самым последним нередко достается мутно-беловатая вода (рисовый отвар) с одним или двумя десятками зерен. После этого ут­реннего чая при выходе раздают обыкновенно по 1/6 местной монеты на каждого (3 1/3 коп.).