Для полноты описания обычной жизни города сделаю теперь несколь­ко выписок из моего дневника, когда обыденная однообразная жизнь — и городская, и моя — немного разнообразились; оставляя до другой очереди описание жизни окрестных монастырей, придержимся порядка очередных записей 1900 и 1901 гг.

16 августа 1900 г., по местному 2-го числа 7-й луны, местный прори­цатель Карма-шяр, спустив своего чойчжона в своем доме, расположенном в восточной части города, совершал шествие вокруг квартала Чжу в сопро­вождении многочисленных вооруженных пиками и шашками слуг в особых нарядах и нескольких лам-музыкантов. Густая толпа народа следовала за ним. Двое прислужников поддерживали его подмышками. В большом шле­ме с изображением человеческих черепов и развевающимися флажками, одетый в пеструю парчовую одежду, с искаженным донельзя лицом, шел он ускоренными шагами, порывисто покачиваясь из стороны в сторону. На южной стороне квартала он быстро обратился назад. Толпа в испуге оста­новилась и через минуту в страшном смятении отстранилась на обе сторо­ны: прорицатель бросил в толпу меч, который во время шествия он держал в правой руке. Меч ни в кого из людей не попал и упал безвредно для ви­димых существ на землю, недалеко от меня. Я, в удивлении от такой нео­жиданной выходки, при которой прорицатель мог ранить кого-нибудь, по­интересовался посмотреть — что это за меч. Оказалось, что он был сделан из тонкого медного листа, так что, и попав в человека, не причинил бы большого вреда, но, по верованию народа, в толпе невидимо шел какой-ни­будь враг религии, которого чойчжон, без сомнения, поразил этим мечом. Далее церемония продолжалась по-прежнему. Дойдя до главных ворот Чжу, прорицатель и процессия отправились на поклонение Чжу-ринбочэ. При выходе оттуда процессия в том же порядке направилась в дом прори­цателя.

21 августа я, придерживаясь обычая благочестивых паломников, при­гласил своих бурятских лам для чтения и поднесения чжямчо(д) двум ста­туям Чжу. В вознаграждение за труд я роздал всем им по 3 местных моне­ты (по 65 коп.). Лам оказалось 45 человек, за исключением двух живущих в монастыре Сэра, Эти 47 бурятских лам распределялись по монастырям так: в Галдане — 3, в Сэра — 2, а остальные — в Брайбуне.

Начиная с 16 августа, почти целую неделю шли представления улич­ных актеров, коих я видел 12 августа (по местному 30-го числа 6-й луны) в Брайбуне на церемонии смены шамо, речь о чем будет впереди. Эти ак­теры дают групповые представления во дворах богатых домов и на площад­ках рынка. В тех и других случаях им дают деньги и чаще съедобное (цзамба) и хадаки. Торговцы дают какую-нибудь безделицу. Актеры ходят и поодиночке, и попарно. Тибетцы, вообще большие охотники до зрелищ, сопровождают актеров большой толпой и скопляются на местах представ­лений.

25 августа. Подле дома «Том-си-хан», где остановился проездом из Пекина непальский или, вернее, гуркаский князь, собралась большая тол-па. Народ хотел ворваться во двор. Вдруг кто-то выскочил из дома, откуда раздавались чьи-то душераздирающие крики, и, выгнав всех, человек за­крыл ворота. Народ был в сильно возбужденном состоянии. Мелкие рыночные торговцы ближайших мест стали убирать товары, за ними поспешно стали закрываться и лавки в домах, в особенности непальские. На мой воп­рос мне разъяснили, что свита князя затащила к себе одного простого мо­наха и, связав, била весьма жестоко. Толпа, однако, успокоилась, когда узнала, что был виновен сам наказываемый. Говорили, что если толпа воз­мутится, то происходит уличная драка, легко переходящая в разграбление лавок.