17января перешли по льду через реку Чжон-лун и, перевалив через правобережный хребет, расположились ночлегом.

18января перешли по льду через реку Дайтун и, пройдя по правому ее берегу вниз по течению около пяти верст, стали подниматься по узкому ущелью, ведущему на Тэнгри-даба (небесный — в смысле высоты — пере­вал) , и остановились ночлегом в этом же ущелье.

19января — первый день китайского Нового года, или монгольский «цагалган». Утром все чины каравана поздравили друг друга с праздником, по обычаю соединяя руки и обмениваясь табакерками с просьбой принять «новогоднего табаку». Закончив этим празднование нового года, мы навью­чили верблюдов и направились к перевалу Тэнгри-даба. Подъем на пере­вал идет по извилистой дороге и, имея в длину около трех верст, в главной своей части довольно крут. На самой вершине перевала — китайские жи­лища содержателей почтовой станции и постоялых дворов. Склоны здеш­них гор сплошь обработаны трудолюбивым земледельцем.

Менее крутой спуск ведет в ущелье, выходящее в долину реки Синин. Мы проходим около семи верст уже по левому берегу последней реки и но­чуем среди китайских пашен.

20января, верстах в 20 от места ночлега, прошли мимо города Нянь-бо-сянь, название которого в монгольских устах слышится «Нямби»-хото. Верстах в 10—12 выше города мы по льду перешли на правый берег реки Синин и ночевали.

21января мы видели по другую сторону реки маленький монастырь Марсан-лха (у Потанина по амдоскому чтению — Марцзан). Про этот мо­настырь существует легенда, упомянутая у Г. Н. Потанина в его «Тангут-ско-Тибетской окраине Китая»». Мы же со своей стороны добавим, что эта легенда относится к тибетскому хану Дарма, прозванному за гонение буддизма Лан-дарма (т. е. скот Дарма) и царствовавшему, по-видимому, в конце IX в. по Р. X.

Убийцей его был лама-отшельник Лха-лун-бал-дорчжэ, который, от­правляясь на убиение царя, выкрасил белую лошадь сажей и надел наиз­нанку черное платье с белой подкладкой. После убиения царя он смыл в воде черную окраску лошади и перевернул платье на черную сторону. По­гоня была обманута этой хитростью и не изловила его. В Марсан-лха, по преданию, находился прах этого Бал-дорчжэ, но во время последнего дун­ганского восстания был уничтожен. Разрушенный тогда же монастырь ныне восстановляется. Название Марсан, как верно объясняет Г. Н. Потанин, происходило от красного цвета местных скал. Буквально Марсан-лха зна­чит «красное» (доброе) божество.