4 января наш подрядчик довез нас до колодца Тосо (Масло) и снова заставил продневать следующее 5-е число.

6 января двинулись далее, хотя не могли дождаться товарища нашего возчика, и, взяв воду из колодца по восточную сторону горы Ундур-хайр-хан (высокий милостивец), ночевали в степи. Настоящее название этой го­ры — Шангин-далай (в литературе — Сангун-далай (море сокровищ)), но монголы из почтения к духам, владельцам горы, не произносят этого на­звания на виду ее, уверяя, что если произнести его, то случается вьюга или какое-нибудь другое несчастье в пути.

6января прошли мимо монастыря Цокту-хуре и, взяв воду из колодца при начале песков Сэрхэ, остановились ночлегом среди самих песков. 8-го — Хара-обо.

9 января подошли к Тэнгри-элису (Небесные пески) — в смысле оби­лия, обширности песков — и, взяв воду из колодца Ехэ-тунхэ на северной стороне песков, перешли через это песчаное волнистое море. У богомоль­цев существует поверье, что если перейти через эти пески пешком, то при­обретается добродетель, равная прочтению сочинения «Чжя-дон-па», т. е. «Восьмитысячного» (8000 стихов — 8-тысячная Праджня-парамита). Поэ­тому некоторые из наших спутников слезли с верблюдов и отправились пе­шими. Среди этих песков, ближе к юго-западному краю их, находится при самой дороге «обо» (куча), основанный, по преданию, третьим банчэн-эр-дэни Балдан-ешей, переправлявшимся через эти пески при проезде в Пе­кин в 1779 г. «Обо» это представляет большой куст, вышиною около саже­ни, обвешанный хадаками и лентами, привязываемыми набожными пут­никами. Кроме того, прохожие бросают в куст китайские медные монеты (чохи), сжигают курения и делают земные поклоны. Проходящие нищие-монахи подбирают эти чохи и снимают с куста более или менее ценные хадаки.

Ночуем тотчас по выходе из песков. 10-го — колодец Чулун-онгоца (Каменная колода).

11января перешли через границу кочевьев алашанского вана и собственно Китай. Здесь подле дороги стоит на гранитном пьедестале таковая же плита вышиною около двух аршин, на лицевой и тыловой сторонах исписанная китайскими иероглифами, говорящими о поводе постановки, лицах, бывших при разграничении, и о годе постановки: «29 год правления Дло-гуан» добавочного 4-го месяца 20-й день» (1838 г.К и на ребрах монгольские надписи: на северо-восточной стороне — «Алашань-цин-вангун нутугун чжиха» (разговорная форма дзаха), т. е. граница кочевьев алашанского цинь-вана, и на юго-западной — «Улаган-эргиин хушие чилагу»,
т. е. каменная плита из Красного яра.

Уже в четырех верстах к югу попались нам развалины китайской де­ревни. В них, впрочем, ютились в бедной хижине два китайца.

Ночуем на юго-западе от китайского поселения Байдун (по-монголь­ски — Цаган-сонджа, «белая пирамида»), где живут китайцы-верблюдоводы, занимающиеся извозом.