23 декабря доставили нас в ямунь алашанского вана, где мы прожили до 1 января 1900 г., подыскивая себе новых подрядчиков до Гумбума, так как прежний был нанят только досюда.

Город Дынь-юань-фу или Ва-ян-фу назывался монголами Алаша-ямунь, или Ямунь-хото, т. е. алашанской канцелярией, или канцелярским городом. Он находится на берегу речки, стекающей с горы Бугуту Алашан­ского хребта, и состоит из двух частей: кремля и слободы. Крем располо­жен на южной стороне невысокого холма и обнесен толстой кирпичной сте­ной, обычной у китайских городов, доходящей вышиною чуть ли не до 10 саженей. Двое ворот с юга и востока, оба с обшитыми железом ворота­ми, ведут во внутрь города, где помещаются дворец и канцелярия вана, цокчэнский дуган, театр, лавки и дома маньчжуров, китайцев и монголов. Непосредственно к югу от кремля расположена слобода, превосходящая числом жителей и оживленной торговлей первую часть города. Из достоп­римечательностей можно упомянуть только о цокчэнском дугане монасты­ря Ямуня, в котором красиво соединены стили китайский и тибетский.

Главную торговлю этот город ведет с городом Нинся-фу, лежащим по другую сторону Алашанских гор, на левом берегу Хуан-хэ, и называемым монголами Иргай-хото. Караваны доходят до него в четыре дня. Из Иргая доставляются в Ямунь главным образом рис, просо, ковры и китайский спирт в обмен на верблюжью и овечью шерсть, шкуры и соль. Иргай осо­бенно славится выделкой ковров, большие заказы которых делают тангут-ские, монгольские и даже наши бурятские монастыри, специально для это­го посылая сюда людей. Спрос на ковры для монастырей обусловливается тем, что в ламаитских храмах украшаются преимущественно коврами ко­лонны и скамейки, на коих сидят монахи во время богослужения.

Через этот город проходят дороги, соединяющие южную и северную Монголию с Амдо, а далее — с Тибетом. Это выгодное для транзита положение, а также значительный вывоз из страны соли сделали большим под­спорьем для хозяйства местных монголов извоз на верблюдах. Помимо про­воза тибетских торговцев и монгольских богомольцев из этого города в Ланьчжоу и Гумбум с одной стороны и в Ургу и Пекин — с другой некото­рые предприниматели вывозят в Ургу рис и просо, в Гумбум — кирпичный чай. Обратно ходят преимущественно с порожними верблюдами, почему за случайную кладь берут плату как раз половинную против приводимых ни­же в передний путь. За полный верблюжий вьюк во время нашего посеще­ния Ямуня брали: до Урги 8—11 ланов, до Гумбума 3,5—5 ланов и до Пе­кина 7—10 ланов серебра. Колебание цен, конечно, зависит от размера спроса и предложения, пользоваться которыми алашанские монголы умеют всегда с отменным искусством.

Вывозимый в Ургу рис покупают на месте по 5—8 цинов за четве­рик — сулга (30 цинов, т. е. китайских фунтов), в Урге дают от 15 до 22 цинов на лан серебра; цибик чаю, в 39 кирпичей, на месте покупают от 14 ланов 5 цинов до 15 ланов 5 цинов и в Гумбуме продают за 18 ланов 5 цинов — 20 ланов.