Содержание большого числа духовенства, малодоходное страны и почти полное отсутствие промышленности служат, по-видимому, причиной общей бедноты простого народа» Беднота эта заставляет тибетца ограничи­ваться самыми малыми потребностями. Простой народ очень скромен в пи­ще: питается исключительно низшим сортом ячменного толокна (цзамба), почти никогда не употребляя мяса и лишь изредка забеленный маслом чай. Его можно обвинять разве только в страсти к ячменному вину, но опять-таки чрезмерно пьяных редко можно встретить, даже в дни больших празд­ников.

Только при малых потребностях тибетца может существовать такая заработная плата: чернорабочий получает в день не более 1/3 дам-ха (около 7 коп.) на хозяйском продовольствии; наилучший ткач местного сукна — 2/3 дам-ха (14—20 коп.), при тех же условиях; домашняя при­слуга — не более 20 дам-ха в год, но чаще живет за пищу и небольшое - пособие в одежде, монах-чтец — 20 коп. за день беспрерывного чтения, группа из 4 монахинь за 1,5—2-часовое беспрерывное чтение хором — не более 7 коп. на всех и т. п.

Эта общая бедность служит причиной господства богатых, которые, пользуясь своими капиталами, подчиняют себе бедноту. Этим, без сомне­ния, объясняется преклонение перед всемирным кумиром — деньгами, ко­торые в Тибете имеют особенную силу, служа мерилом добродетели до святости и знатности, до высших степеней сановничества. В этом преклоне­нии перед богатством кроется причина забитости и показной льстивости тибетца. Он, увидев на улице хотя не знакомого, но более или менее хоро­шо одетого человека, не преминет показать знаки почтения, которые состо­ят главным образом в снимании шапки и высовывании языка, почесывании затылка или еще почтительнее — прикладывать свою руку на задницу, а при разговоре ежеминутно называть собеседника «гюшю» (высокородный, святой) и на всякое слово отвечать «Лха, лагсо» («Хорошо!»).

Бедность и отсутствие общественного призрения развили в стране ог­ромное число нищих самых различных возрастов обоего пола. Часто попро­шайничество сопровождается чтением молитв или пением с игрою на двух­струнной скрипке, пляской малышей и т. п.

Особенно назойливыми являются могильщики — дон-цхон-па, люди, которые относят трупы на съедение собакам (в городах) или птицам (в мо­настырях). Они ходят толпами и выпрашивают с громким хоровым криком, сопровождаемым по временам страшно жутким визгом. В случае подачи малого количества цзамбы или денег, они отказываются брать, но если их прогнать, то при уходе не стесняются выругаться и погрозить намеком, что хорошую расправу сделают они с телом скряги после его смерти. Это, ко­нечно, неприятно действует на иных людей. Не менее нахальными, но не связанными известным отношением к жителям после смерти, являются ни­щие-преступники. Эти лишенные тех или иных органов и частей тела, как то: глаз, носов, кистей рук, закованные в вечные кандалы и колодки по су­дебному приговору, обыкновенно ходят также небольшими группами и при малейшем недосмотре хозяев крадут все, что плохо лежит.