Впереди статуи на особой подставке стоит вторая чаша (первая на ле­вой руке статуи), наполненная жареным ячменем, куда поклонники кладут цветы, фрукты, монеты и т. п. На этой второй чаше ставится так называе­мый «мандал» — символическое изображение всего мира, с горою Су меру посредине и четырьмя мирами вокруг него* Мандал делается из различ­ных металлов: золота, серебра, меди и т. п. и представляет собою круг, среди которого иногда делается маленькая пирамида с уступами, долженст­вующая представлять гору Сумеру. Края круга, которые очень часто быва­ют чеканной работы, загибаются вниз, образуя как бы подставку. На ман­дал кладут зерна ячменя, золотые и серебряные вещи, драгоценные камни и т. п., из чего образуется особая конусообразная куча. Посредством под­несения мандала с молитвой: «Подношу, направляя в страну будд эти зем­ли, окуренные благовониями и покрытые цветами, гору Сумеру с четырьмя мирами, украшенными солнцем и луной» и совершения обряда омовения «туй» чествуются в ламаитском мире особенно чтимые статуи божеств, а также и живые святые.

В северо-восточном углу одна за другой стоят две статуи каких-то свя­тых, а в юго-западном углу стоит постоянно один монах, который наливает на подставленную ладонь богомольца «святой воды», находящейся здесь в большом чане. Вода эта собирается в чан из маленьких жертвенных чаш, стоящих перед статуей Чжу и наполняемых должно быть водою из колод­цев.

Богомольцы часто приносят сюда для освящения статуи и писаные об­раза божеств. Статуи ставятся перед Чжу, а образа вывешиваются на западной стене, обращенными к святыне. За сутки обычною пребывания их здесь платят по одной монете со штуки.

Выйдя из этой комнаты, встречаем далее такие же комнатки с разны­ми статуями милостивых и гневных божеств, но более чтимые святыни на­ходятся вне комнат, под открытым навесом. Мы говорим о статуях хана Срон-цзан-гамбо с двумя супругами и детьми хана и нерукотворном, по преданию, образе Манджушри с мечом в правой руке и книгой на лотосе в левой, нарисованном на шероховатой поверхности стены.

Говорят, что этот Манджушри однажды засмеялся вышеупомянутому Агвану Цзондую, почему он и его перерожденцы получили наименование Чжамьян (тибетское название Манджушри) шадба, т. е. «смеющийся Ман­джушри». Еще нельзя не упомянуть о статуе певца людских страданий и блаженства, достигшего всеведения поэта XI в. Миларайбыв (на северной стороне), изображаемого истощенным, полунагим, с распущенными волоса­ми, приложившим правую руку к уху. (У ламаитов певцы любят держать­ся этой позы). Он, по преданию, сделался «буддой» в течение этой одной жизни. Философы приводят его в пример, утверждая, что человек, при усердии, в одной земной жизни может достигнуть состояния «будды». Миларайба, выкрашенный белой краской, сидит здесь в прекрасно сделанной пещере.