Кроме чествуемой ныне статуи Победоносного (Будды) в этой комнате еще две его же: одна у задней стены около полутора сажени вышины, леп­ная из глины или же высеченная из камня, другая, около двух аршин вы­шины, позади киота на полу, обращена лицом к киоту и потому поклоняю­щийся может видеть ее лишь сзади и то не всю, так как она помещена за загородкой. Сии статуи по своему построению и величине находятся в сим­метрии с упомянутой большой статуей. Это обстоятельство невольно всели­ло в меня мысль, что все три статуи Будды суть постепенно сменившие друг друга кумиры религиозного культа, который с развитием искусства всегда ищет более изящных и дорогих изображений своих божеств.

Под­тверждением такой же мысли может служить историческое предание, рас­сказываемое в тибетских сочинениях, например пятого далай-ламы «Чжял-раб»», «Лондол-ламы»? и др. В них говорится, что вследствие распростра­нившегося слуха, что на Тибет идут китайцы, поставили Чжу в южных зеркальных дверях и, облицевав (заложив) дверь (проход), нарисовали тут изображение Манджушри. Спустя немного прибыли китайские войска и со­жгли «Поталаский дворец» м. Хотя они не могли унести сокрытого в стене Чжу-Щакьямуни, но увезли на однодневный путь «Мичжод-дорчжэ». За­тем в конце VIII столетия китайская царевна, мать царя Тиерон-дэвцзана, «вызвала из южной зеркальной двери» Чжу, пребывавшего в темноте в те­чение трех царствований, о чем не знали тибетцы, и поставивши посреди храма, принесла жертвы. По стенам расставлены высокие, приблизительно аршин в пять статуи, слепленные, по-видимому, из глины, разных бо­жеств-гениев.

Что касается ныне чтимой статуи, то она сделана из меди (предание называет ее золотою), вышиною около 1,5 аршина и изображает великого учителя в сидячем положении, с опущенной к колену правой рукой и со­гнутой левой, держащей обычную чашу нищенствующего монаха (по сан­скритски — «патра», по тибетски — «лхун-сэд»), но с другой стороны она отличается от знакомых нам изображений древнего индийского учителя своими более или менее роскошными украшениями. Так, индийская приче­ска волос прикрыта богатым венцом (урчжян) из кованого золота со встав­ками из драго - и дешевоценных камней; вокруг шеи и главным образом на груди ожерелье (гулчжян) вроде пластрона с большим числом крупной би­рюзы, на груди вставлена белая цельная раковина с завитками по направ­лению часовой стрелки. Такие раковины называются «дункар-яй-чил», т. е. «белая раковина с кругами направо» и ценятся очень дорого сравни­тельно с раковинами, завитыми в противоположную сторону.

Кроме того, на шее висят крупные четки, как у китайских мандаринов. Про эти четки говорят, что они первоначально были пожалованы китайским императором минской династии основателю монастыря Сэра и уже сим последним при­несены в дар чтимой святыне. Все же остальные из упомянутых украшений были возложены на статую реформатором ламаизма Цзонхавой в 1409 г., как о том повествует его биографиян. На плечи статуи надета желтая ман­тия из китайской шелковой материи, поверх которой через шею перекину­ты хадаки разных цветов.