3мая сделали почти 40-верстный переход и ночевали в двух верстах от берега озера, называемого по-монгольски «Кукунур», по-китайски — «Цин-хай», по-тибетски — «Цо-нонбо» (разговорно — «Цо-омбо»). Все три названия означают «Синее озеро», вследствие красивого синего цвета его воды. Ночью выпал небольшой снег, каковое обстоятельство заставило нас продневать следующее 4-е число. В день этой дневки спутники наши ходили на берег озера мыться его водой с верой, что она исцеляет от многих болезней.

3 мая прошли около 25 верст и остановились почти против острова-горы, находящегося посреди озера. На этом острове-горе, как передают, находится небольшой монастырь с 5—6 ламами. Они сообщаются с окрестными жителями только зимой по льду и, запасшись провизией на лето, уходят в монастырь. Здесь за неимением лодок они проводят в полном уединении от мира все время, пока холод следующей зимы не устроит для них ледяного моста.

6мая прошли около 30 верст.

7мая я впервые увидел стада диких ослов, называемых по-тибетски — кьянг (по-амдоски — ржян), а по-монгольски — хулан (каурый)или чихэтэй  (ушатый). Резвилось также немало стад антилоп. Прошли около 35 верст.

8мая дорога, шедшая до сих пор в виду Кукунура и частью по берегу, оставила озеро и направилась на северо-запад к верхним монголам. В этот день мы прошли также около 35 верст и, вступив в долину реки Бухайн-гол («река дикого яка» по-монгольски), ночевали у подошвы гор правого ее берега.

9мая перевалили через Южнокукунурский хребет, который по высоте перевала оказался весьма тяжелым для наших животных. Поэтому пришлось остановиться ночлегом тут же под перевалом, сделав за день около 25 верст.

10мая прошли по степи к северо-востоку от соленого озера Дабусуннур по-монгольски, а по-тибетски — Ца-(м)цо и остановились после 35-верстного перехода.

Здешние места носят чисто гобийский характер: солончаковая почва поросла растениями «дэрису» и «бударгана», на коих пасутся стада антилоп. Озеро Дабусун-нур находится во владении кукунурско-олётского Кор-го-цзасака, подданные которого, как и все вообще кукунурские монголы, сильно подвергались влиянию тангутов. К нам во время пути подъехал один молодой парень, по внешности чистый тангут, и заговорил по-тангут-ски. Из дальнейшей беседы выяснилось, что он местный монгол, но знает свой родной язык до того плохо, что не может вести разговора на нем.

Соль этого озера в значительном количестве вывозится тангутами и монголами в город Донкор. Ее на месте добывают беднейшие из жителей и продают извозопромышленникам за невысокую плату, преимущественно в обмен на съестные припасы.