Очень важные дела обсуждаются с участием старшин (по-тибетски — гэрган) шести отдельных общин (цо-дуг), на которые разделяются поддан­ные монастыря.

Духовенство живет в домах, расположенных по обеим сторонам овра­га, амфитеатром. Дома по большей части китайского образца и лишь у бо­гатых перерожденцев они тибетского стиля. Дома или подворья перерож­денцев и отдельных общин называются карба или гарба.

Таких подворьев насчитывают до 80. Самые знатные из владельцев гарба суть перерожденцы Ачжя и Шинза, считающиеся перерожденцами отца и матери Цзонхавы, Сэртог, Чэшой, Чжяяг, Гончжа, Миньяг, Тууган и др. Многие из этих перерожденцев живут по своим монастырям, находя­щимся в других местах, но числятся в списках монастыря и для своих вре­менных посещений содержат гарба.

Улицы монастыря не отличаются прямизной, и многие из них доволь­но узки. Чистота их поддерживается лишь собаками и китайскими земле­дельцами, которые собирают человеческие нечистоты для удобрения полей и огородов в особые плетеные корзины, носимые на спине. Лошадиный же помет усердно собирают сами монахи для топки печей под нарами (каны), а также и кухонных. Впрочем, для топки последних чаще употребляют со­лому, и лишь более зажиточные топят мелким кустарником, продающимся сравнительно дорого (от 25 до 35 коп. на наши деньги за ослиный вьюк).

Торговым местом Гумбума служит площадь на нижнем краю монасты­ря; сюда, однако, приносят только мыло булки, лук, топливо и т. п. пред­меты самой первой необходимости. Торжище это называют цон-ра, т. е. торговый двор. Гораздо оживленнее идет торговля в китайской слободе, расположенной в одной версте на север от монастыря и называемой Лао-сир. Здесь, кроме китайских лавок и постоялых дворов, находятся еще до­ма земледельцев, огородников и разные мастерские. В этой же деревне происходят все жизненные сцены, запрещенные строгим монастырским ус­тавом. Торговля ведется на весовое серебро и китайские медные чохи. За тысячу чохов здесь считают связку в 460 штук, следовательно, за сотню идут 46 чохов.

Занимая положение на пути караванов, ходящих между Тибетом и Монголией, Гумбум с давних пор извлекает большие выгоды от такого по­среднического положения, как по отношению к торговле, так и по отноше­нию к пропаганде ламаитских идей среди монголов. Многие из здешних монахов вывозят в Тибет китайские произведения, местных лошадей и ло­шаков и привозят тибетские произведения, идущие главным образом на удовлетворение потребностей монголов. Благодаря такому же положению Гумбум в разное время посетили 3, 4, 5 и 7-й далай-ламы и 3-й банчэн, каковые посещения немало послужили, понятно, сильному возвышению монастыря во всех отношениях. Не только они лично во время своего пре­бывания здесь, но даже оставленные ими престолы, на коих они сидели, и части их одеяний, не исключая юбок и сапог, привлекали и привлекают множество богомольцев. Затем, здешние ламы, получившие образование в монастырях Центрального Тибета, часто приглашаются в Монголию и слу­жат таким образом посредниками духовного общения Тибета с Монголией. Сверх того, являясь ближайшим, а потому и доступнейшим местом, свя­занным с именем Цзонхавы, реформатора ламаизма, этот монастырь посе­щается ежедневно сотнями богомольцев. Все это служит источником суще­ствования и обогащения монастыря. Значительный сметный ежегодный до­ход получают от кукунурских или, точнее, цайдамских монголов: к послед­ним ежегодно посылается для сбора пожертвований специальное посольст­во, которое пригоняет сотни голов крупного и мелкого скота.