Монастырь отличается строгостью своей дисциплины, касающейся всей жизни монахов, не исключая и их домашней обстановки. По правилам, предписанным ею, каждый монах должен иметь отдельную келью особого устройства. Она состоит из двух комнат: рунхана, или кухни, и симхана, или спальни. При этом последняя находится над каном, под которым про­ходит труба кухонной печи, устраиваемой у самого кана и отделяемой де­ревянной перегородкой от чистой комнаты. В перегородке между кухней и спальней проделаны дверцы и, открывая их, монах, сидя в спальне, может доставать из котла на печи чай и пищу. Топливом для печи должен слу­жить исключительно овечий сыпучий помет.

Затем, в каждом дворе должны находиться колодец и клозет. Колод­цы, как говорят, содержат дурную воду и потому монахам разрешено брать воду из реки Сан-чу.

Каждое утро монахи собираются в цокчэнском дугане. Во время этого собрания разбираются проступки монахов и виновные наказываются тут же розгами. Считается особым удальством не кричать от боли и не просить пощады. Участвование в этом общем собрании не для всех обязательно, но ежедневная раздача во время чая небольшого кусочка (приблизительно 1/4 русского фунта) масла привлекает многих небогатых монахов.

После сего собрания монахи могут выходить на рынок, который проис­ходит на южном краю монастыря. В Амдо рынок называют цон-ра, в Цент­ральном Тибете — том. Торговля производится под строгим контролем мо­настырской администрации и прекращается около 10 часов утра. На этом рынке производится также последнее наказание приговоренных к изгнанию из монастыря: их бьют розгами и оттаскивают за ноги.

После рынка монахи обязаны посещать в учебное время (по-тибет­ски — чой-тог) факультеты своей специальности. В общем, учебное время бывает только полгода, а остальные полгода уходят на перерывы.

В неучебное время (по-тибетски — чойнцам), с наступлением сумерек монахи ниже 8-го богословского курса должны взбираться на крышу своего дома (по-тибетски — лха-ха) и здесь читать вслух заучиваемые наизусть тексты. Такое чтение продолжается зимой приблизительно до 9 часов, ког­да прислуга цокчэнскои кухни начинает «сливать» чай для завтрашнего дня, сопровождая этот процесс громким чтением известной формулы «ма­ни» — ом-ма-ни-пад-мэ-хум. «Сливать» в Забайкалье называют процесс заваривания чая. Берут ковш и черпнув им чая из котла, поднимают вверх и понемногу льют обратно. Чем дольше делают это, тем лучше получается чай или, вернее, тем равномернее распределяются чай и молоко по огром­ному котлу. В Тибете это делается для замешивания масла. Монахи вы­сших курсов не обязаны выходить на крышу, но должны сидеть дома в темноте и предаваться созерцанию. В это время ворота монашеских дворов не должны быть заложенными для того, чтобы администрация могла сво­бодно наблюдать за исполнением правил. Часто надзор ходит тайком. Ули­ченный в нарушении правил тут же наказывается розгами.